К Зенону и Гегелю присоединяется Платон - 2

Начало

Не секрет, что современный интеллигент чувствует себя умнее всех прежних философов. Его учили брать интеграл, ему зеноновы апории смешны. Да и большинству прочих людей они представляются уже не загадкой мышления, а чем-то вроде плохого фокуса. Но если в ситуацию вникнуть, то окажется, что сегодня парадоксальность апорий, увы, только усугубляется. Ведь дошло до того, что измышляют, обратно древним, будто все действо происходит вне мышления. Стыдливо прячут дуализм, но уже с материнским молоком впитано и в трудах многих запечатлено, что мышление  прилагается к чему-то истинно реальному, призванному служить единственным критерием мысли. А тут, вдруг, получается, что мышление не просто  врет, а делает это с особой наглостью, искажая независимую от него действительность. Или оно просто инвалид по природе... Чем не парадокс?

Действительно, в отличие от подхода элеатов и Гегеля, которые стремились найти истинные критерии правильного мышления в самом мышлении, теперь ставка сделана на некое бытие вне мышления. Поэтому, если усматривают для мышления противоречивость движения, то относят это уже на недостаток самого мышления. И если Гегель, призывая «преодолевать мышление», имел в виду восхождение от абстрактного к конкретному внутри и посредством мышления*, так же элеаты, провозглашая иллюзорность чувств, требовали возврата к чистоте мысли, то ныне речь идет о совершенствовании мышления за счет будто бы чего-то мышлению внешнего, в него искусственно привнесенного. Будто бы мышлению его собственные рабочие идеализации и практические формализмы ставятся извне как подпорки, а если их убрать, то инвалид же окажется инвалидом.   

При этом абсолютизируется другая сторона мышления – дискретность (ну, видим то мы дискретные вещи!), что «присуща ему от природы». А вот бесконечность от «настоящей реальности» мышление, якобы, не получило, и потому с ней не умеет справляться без привлечения дополнительных средств (например, из учебника математики). Ясно, что парадокс выворачивается наизнанку, парадоксальность сохраняется, она лишь меняет характер. Однако этого, как правило, уже не замечают, поскольку происходит еще одно, сопутствующее превращение – из логико-онтологического парадокса он незаметно превращается в логико-психо-физиологический. Мол, причуды мышления и нашей психики, лечить надо, ничего страшного. То есть, вроде и не парадокс уже, а утверждение некоторого неудобства жизни. А мы к тому привычные.

Отчего так складывается, не знаю. Может, ирония судьбы. Но уверен, что все эти тайны мышления открылись еще Платону.** И чтобы раз и навсегда избавить нас как от иллюзорности бытия, чем смущали людей элеаты, так и от возможных в умах гегелей, он положил конечные материальные вещи (или дискретность Бытия) непременным условием существования мысли. Более того, он впервые обнаружил, что существование чистой бесконечности (Единого) непредставимо без конечного, пусть и составляющего многое до бесконечности (Бытия). В переводе на обыденный язык это означает, что все наши «иллюзии» мы должны сверять равно с Бытием, как и с Единым, и не стоит поддаваться искушению построения науки логики - как содержательной науки - вне связи с тем, что принципиально не есть логика.

Известно, о бесконечности ранее позаботился Парменид, воспев необходимость Единого (без которого, вообще, ничего). А Платон  пошел дальше в онтологии, сохранив главное – единство мироздания - и не оставив ни малюсенькой дуализму лазеечки. Конечно, можно возложить на Платона вину, что с легкой руки Аристотеля метафизика стала надолго учением о бытии. А может, повторюсь, судьба. Как бы там ни было, Платон давным-давно нашел решение Зенона апорий: движение есть сущностный феномен мышления и как таковой соединяет в себе бесконечное и конечное - эти особенности Единого и Бытия - в их различении. Нельзя грубо разделять, нельзя считать за одно. Это - Иное. Целое.

Поэтому неправильно представлять, что нечто где-то там движется, а мы – здесь, и умом понять не можем. Все происходит в мышлении, и если встречаются противоречивые описания, то значит, какие-то из них не правильны и должны быть прояснены и отброшены без всякого опасения, что что-то там останется не понятым. Равно не верно, что это все нам только кажется. Не все в мышлении есть само мышление, как часть не есть само целое. Значит, есть на что ориентироваться. Но все же это часть мышления, и понимаем мы все только мышлением, и не можем не понимать, обязаны понимать - настолько, насколько способны различать. Движение – это тоже различение.

Чтобы различить отрезок, не нужно различать его части. Чтобы пройти отрезок, надо просто его пройти. Нельзя говорить о частях, не имея целого. Помыслив же целый отрезок, мы сразу сдвинулись. Но если в уме не устаем делить отрезок до бесконечности, то и делим, притом, двигаясь - к пределу. Однако не забываем, что этот же отрезок в том же уме у нас давно пройден. А если не можем непротиворечиво представить в уме бесконечность, то тоже не комплексуем. Это в прямом смысле не нашего ума дело. Это - Единое. А вот как оно различается в Бытие, нам раскрывается в уме. Оттачивая свой ум, лучше узнаем и про него, и про родное Бытие.

Итак, Парменид четко поставил проблему «Единое – Бытие».*** Зенон обострил её парадоксом. А Платон разрешил, добавив Иное. Что тут можно сказать о Гегеле? Взбаламутил. Но смело. И потому песню поют - безумству...

 

---

 * Некоторое упрощение, ибо Гегель говорил о всеобщем единстве бытия и мышления, и диалектическом единстве, то есть, у него, как обычно, противоположности в единстве. Но если отбросить риторику, обусловленную «движением», то это то же самое единство Бытия и Единого, что и у элеатов, которые предпочитали полагаться на покой.

 

** Считается, что Платон был идеалистом и призывал рассчитывать только на ум, который должен находить основания в неизменном и вечном, а не надеяться на мнения о текучем и зыбком. Но это же не Платон, а Парменид и Зенон! В общем, глупость. Увы, распространенная. Надо заметить, столько глупостей как о Платоне я больше ни об одном другом философе не слышал. И это очень странно, подозрительно даже. Подумал бы про заговор мудрецов, если бы… не верил больше в дураков. 

*** Или бытие = мышление. То есть, проблема заключалась в том, чтобы обосновать совпадение или их единство. Разумеется, это не обязательно означает уничтожение всякого различия мышления и бытия, но предполагает монизм, безусловный принцип  всеединства.  Однако трудно сварганить монизм из дуализма. Нужно обязательно быть третьему, Платон догадался, чтобы Начало было одно всему.