Зенон и Гегель – 3

Начало.

Продолжение.

Итак, для понимания движения в духе Гегеля существенна непрерывность. Однако непрерывность можно понимать не по Гегелю (точнее, не по Аристотелю), а, так сказать, по-современному, когда непрерывность соотносится не с потенциальной, а с актуальной бесконечностью. То есть, непрерывность можно понимать и вводить не через тождество и (потенциально) бесконечное, как сделал или на что ориентировался Гегель, а через различение и нечто четко определенное, то есть, конечное (хотя само по себе и актуально бесконечное).* Посмотрим, как могла бы выглядеть гегелевская логика в этом случае.

Тогда бы мы сказали, что непрерывность это определенность бытия, и она всегда представлена в наличии как что-то конечное или как непрерывность конечного. То есть, это чистый феномен. Что, между прочим, полностью соответствует нашим ощущениям, ведь движение мы и воспринимаем как непрерывное. Но если в основу феномена движения положена непрерывность как наличная бытийная определенность, то согласно самым общим установкам Гегеля непрерывность должна считаться лишь одним из несущественных «моментов» движения. А вот неопределенные моменты движения следовало бы относить уже к сути движения, к высшей реальности. Но в прошлом их нет, там все определено непрерывностью траектории. Неопределенность движения лишь между настоящим и будущим. И тогда - внимание -  самостоятельно сущим в движении оказывается состояние настоящего. Или покой настоящего! Он неопределим.

 Подчеркну, в случае принятия Гегелем непрерывности на основе актуальной бесконечности непрерывность выступала бы как идеальное, в качестве нашей идеализации, в частности, явления движения. За нее не надо было бы «биться». Как, впрочем, и за саму актуальную бесконечность со всеми ее противоречивостями. Подумаешь, некая удобная идеализация сферы бытия. Отпал бы и вопрос «о делимости материи» (наличного бытия). Всего этого уже не мало. А самое главное, что понятие движения получило бы воистину гегелевскую содержательность и неисчерпаемую глубину.

«Истинная бесконечность» тоже никуда бы не пропала, как отрицание актуальной она точно так же преобразилась бы в бесконечную субстанцию высшей реальности, реальности истинных понятий и идей, став разумной альтернативой гегелевской бесконечности Ничто. В конечном итоге – вечной сущностью, абсолютной Идеей. И говорили бы о противоборстве и становлении понятий и идей в их восхождению к вечности, об избавлении от видимости движения в покое безвременья. При этом становление и движение оказались бы фундаментально разными категориями. Становление следовало бы понимать не как движение (во времени), но как переход через (вневременную) неопределенность, не связывая становление напрямую с непрерывностью. 

По-моему, красиво. Жаль, что Гегель не поставил на актуальную бесконечность. Впрочем, для него это все была не беда. Система такова, что позволяет, как душе угодно, объяснять все и вся… И, наверное, ему было бы очень трудно отказаться от замечательно созвучной тому времени формулы, что «сама диалектика есть это движение, или, говоря иначе, само движение есть диалектика всего сущего». Ба, но времена то нынче совсем другие…

 ____________________________

* Непрерывность по Дедекинду: берется конечный отрезок и точка на нем, справа отрезок получается, слева отрезок. Все. Здесь работает различение.
Сравним с принципом Аристотеля, где концы двух отрезков соединяет тождественная точка, и все это продолжается-повторяется в бесконечность… Здесь важно тождество.
Вот что у Гайденко написано про Дедекинда: «он предложил принцип непрерывности, который, по его убеждению, удовлетворял самым строгим требованиям….  «Если все точки прямой распадаются на два класса такого рода, что каждая точка первого класса лежит влево от каждой точки второго класса, то существует одна и только одна точка, которая производит это разделение на два класса, это рассечение прямо на два куска»…. Для Аристотеля непрерывное — это то, что бесконечно делимо, т. е. потенциально бесконечное; для Дедекинда же непрерывное содержит в себе актуально бесконечное множество «сечений», т. е. «числовых индивидуумов». Дедекинд вводит постулат существования всех сечений и порождающих их реальных чисел, справедливо указывая на то, что такой постулат не был нужен Евдоксу. Не случайно теория непрерывности Дедекинда имеет общую базу с теорией множеств Г. Кантора: оба опираются на понятие актуально бесконечного».